Игорь Юрьевич Кобзев
Философские эссе для всех, кто разочарован в современном образовании
www.kobzev.net 

Меню

На начало
Об авторе
Книга
Романы
Сценарии
Статьи
Галерея
Видеолекция
 
Статьи
Количество статьи: 209
Статьи за 24 часа: 0
[ Все статьи | Поиск | Top 10 | Категории ]

Философия истории (двадцатое философическое письмо)


«После очищения истории ото лжи
не обязательно остается правда,
иногда - совсем ничего». 
Станислав Ежи Лец



1


    Я думаю, что философия истории не отличается от философии человека. А философия человека – это устройство его разума. Со всеми несовершенствами и побочными продуктами этого разума. Вот одним из таких побочных продуктов и является история.
    Разум человека – это тяжкий крест, который человек вынужден тащить по жизни. И человек хитрит, изобретая способы облегчить себе эту ношу. Так, он любит гонять разум вхолостую, без усилий, как во время сновидений, и с удовольствием наблюдать за странными построениями разума, которые оправдывают и приукрашают жизнь его носителя. Эти грезы наяву известны как мифы, сказки, художественная литература и, в том числе, история. Да, да, мой читатель, не удивляйтесь – та самая история, которую мы считаем наукой, на самом деле является разновидностью художественной литературы.  
    Это математике хорошо – ее никто (или почти никто) не считает частью своего «Я». Поэтому математике легко быть научной, объективной. Ну кроме, разве что, нумерологии, которая тоже имеет характер мифа. Не то история: история одевает наше «Я» наподобие листьев кочана капусты, облекающих кочерыжку, и невозможно точно провести границу между «кочерыжкой» нашего «Я» и «листьями» истории. Любое сомнение или критика истории оборачиваются тем, что наша «кочерыжка» оказывается голой, и ледяной ветер реальности угрожает самому существованию нашего любимого «Я». История – это цветастое строение, которое стоит на глиняных ногах нашего «хочу» и « не хочу».
    Страшно открыть себе правду о нашем разуме. Страшно открыть себе правду о нашей истории. Страшно, но можно. Только это требует от человека огромных трудов и напряжения того самого разума, на что не каждый человек способен. Точнее: каждый способен, но не каждый может заставить себя это делать. Человек так устроен, что ему легче ввергнуть себя в войну и в убийства себе подобных, только бы не критиковать свою историю, свой миф существования. В этом суть идеологии, в том числе и религиозной: это охранение своего права не совершать умственных усилий.
    Философия человека проста: быть разумным человеком трудно, это требует пожизненного труда и напряжения ума. Так что мыслители эпохи Просвещения были правы в своем уповании на разум, но они недооценили степени тяжести этого пути для большинства людей. В результате их идея привела к вакханалии Великой Французской революции. И их церковные оппонеты были правы в том, что человек по природе своей греховен, то есть ленив к своей разумности. Сказано же: «Не ешь с древа познания добра и зла», а то в поте лица будешь трудиться, ибо иначе ленивый разум твой такого нафантазирует, что ввергнет тебя в вечную череду войн одного добра с другим добром. Увы, человечеству легче воевать, чем думать! В этом и заключается суть истории.


2


    Эпоха Просвещения утвердила в нескольких поколениях мыслителей уверенность в том, что разум отражает реальность наподобие зеркала или пластилина: реальность оставляет в разуме свои следы, а разум при помощи логики создает из этих следов адекватную картину реальности. В девятнадцатом веке так думали все – от Маркса до Толстого. Двадцатый век открыл действительный способ познания, причем не только человека, но и любых живых существ. Русские физиологи Н.А. Бернштейн, П. К. Анохин, А. А. Ухтомский показали, что разум создает свой индивидуальный миф о мире и затем сравнивает этот миф с реальностью. Причем, пока на набьет себе достаточно шишек, не спешит отказаться от своего мифа в пользу казалось бы уже очевидной реальности. И только уже будучи весь в побоях и синяках, он чуть модифицирует свой миф, включая в него свой новый опыт. И так и живет в уверенности, что его миф все еще и есть истинное знание о мире. С тем и умирает. А новое поколение еще безмозглых балбесов с легкостью расстается с мифом предков и создает свой собственный миф, не более близкий к реальности, чем миф их отцов. И уже за этот свой миф они бьются, не щадя своих оппонентов и своего здоровья. С этим мифом и умирают, чтобы новое поколение продолжило эти игры разума.
    Нужно ли здесь говорить, что если речь идет не об индивидуальном мифе, а о мифе, ставшем частью общественного сознания, то все протекает гораздо тяжелее, и последствия смены мифов бывают очень трагическими. История – это и есть процесс существования и смены общественно значимых мифов. История не может закончиться, пока существует человеческий разум, порождающий мифы. Так что Френсис Фукуяма поспешил со своим диагнозом конца истории. Мифотворчество нельзя отменить или запретить, оставив разуму только голую рациональность, подобно тому как нельзя получить «голую» элементарную частицу в вакууме – она обязательно тотчас же будет одета в шубу из виртуальных частиц. Эта виртуальная шуба изменяет параметры реальной частицы: например, распределение электрического заряда на периферии протона объясняется наличием оболочек виртуальных пионов, каонов и т.д. Миф – это и есть виртуальная шуба нашего разума, которая до неузнаваемости изменяет параметры нашего «голого» разума. Стоит только попытаться раздеть наш разум, как он тут же синтезирует новую виртуальную шубу – укутывается в новый миф. Здесь действует принцип подобный принципу «космической цензуры» Роджера Пенроуза, который утверждает, что Природа питает отвращение к голой сингулярности. Так и наш разум питает отвращение к голой разумности.
    Но наш разум еще и питает отвращение к чужим мифам. Одна и та же реальность, одно и то же время может объясняться разными мифами, которые никак не взаимодействуют друг с другом подобно солитонам в нелинейной среде – они проходят друг сквозь друга, сохраняя свою структуру неизменной. Так одновременно существуют разные истории одной и той же страны, как расщепившиеся квантовые миры Хью Эверетта, - в одной действуют мифические укры, в другой не менее мифические арии из Аркаима. И разум здесь отдыхает (во всех смыслах этого выражения). Когда же реальная политика сталкивает такие мифы, они начинают истреблять друг друга вместе с их носителями.


3


    Но довольно о грустном! Давайте поговорим о том, как разум встречается со своей историей. Разум – это единственное место в Космосе, где совершается борьба со вторым началом термодинамики. В этом месте хаос превращается в порядок, а случайные флуктуации становятся закономерной историей носителя разума – его личным мифом. Каждый знает, что вероятность случайной флуктуации всегда меньше единицы, но вероятность флуктуации, включенной в личную историю, становится равной единице. В истории случайность становится закономерностью. И наш разум догадывается о чем-то подобносм, поэтому он обладает свойством дежавю: он фиксирует свое внимание на повторяющихся ситуациях и конфигурациях событий, пытаясь рассмотреть в них скрытую закономерность своей личной истории. Такие конфигурации мы называем символами. А Платон называл их эйдосами или идеями. Когда мы встречаемся со знакомой конфигурацией событий, мы испытываем чувство дежавю и воспринимаем текущее событие как причину, управляющую нашим прошлым из будущего, как это делает кауза финалис Аристотеля. Вот это и есть момент рождения символа. Он склеивает с нашим настоящим (а мы верим, что и с нашим будущим) изоморфные события нашего прошлого, вырывая их из лап случайности и делая нашу жизнь закономерной историей – историей разворачивания символа (или эйдоса) во времени. А если вдруг при этом наш личный символ совпадет с коллективным символом, то мы чувствуем руку божественного провидения над своей жизнью. Иллюзия ли это или действительно в нашу жизнь вторгся мир эйдосов Платона? Это вопрос веры или, по-другому, вопрос интерпретации всех этих совпадений. Рациональный ум скажет, что это случайное совпадение. И тем самым сделает свою жизнь бесцельной, ведь не даром Аристотель назвал свою кауза финалис целью. Образно-чувственный ум скажет, что обрел смысл своего существования. Кому из них легче продолжать свою жизнь, вы сами можете догадаться. В этом и состоит причина неустанного порождения человеческим разумом мифа истории – личной и коллективной.


4


    Свой личный миф истории я обнаружил совсем недавно, прочитав книгу Фоменко и Носовского «Христос родился в Крыму. Там же умерла Богородица». Я вдруг понял, что всю жизнь шел по следам этой истории. Я вспомнил цепь случайностей, которая привела меня в Крым сорок лет назад, и понял эту книгу как последнее звено в этой цепи. Случайные встречи и случайные знакомства (которые позже перерости в дружбы и нежные привязанности) оказались вовсе не случайными: я ездил в Крым почти каждый год в течение двадцати пяти лет, я прошел пешком почти весь юг полуострова и все время возвращался в Чуфут-Кале, в пещерный Успенский монастырь, от которого тогда оставались только пещеры. Это место притягивает как магнит, оно обещает тайну и дарует ее. Когда с окраины Бахчисарая входишь в эту долину, весь мир остается за ее стенами, и воды истории смыкаются над твоею головой. Слева Чуфут-Кале, справа Успенский монастырь, впереди иудейское кладбище, где время вытекает из вечности и стекает по ущелью до самого Бахчисарая. И вот согласно реконструкции Фоменко и Носовского именно на этом кладбище упокоилась Богородица в начале тринадцатого века. А в Чуфут-Кале она жила в последние годы своей жизни. Оказывается я, сам того не зная, все эти годы совершал паломничество на Святую Землю, к месту успения Богородицы. Я не знал этого, но мой личный миф, который только теперь обрел свое имя, уже знал это, уже включал в себя эту целевую причину, эту кауза финалис истории – моей личной и всеобщей.
    И вот что интерерсно: по тем местам Крыма, которые я не прошел своими ногами, я путешествовал своей кистью. Пять лет назад мне захотелось написать мыс Фиолент. Я рисовал его мысленно растворяясь в можжевеловом зное, прерываемом потоками морской прохлады, шум гипертонии в моих ущах оборачивался стрекотом цикад в высохшей на солнце траве. И вот теперь я прочитал в книге Фоменко и Носовского, что Христос родился на мысе Фиолент. На этом месте сейчас находится пещерный храм Рождества. Крым, который прочно расположился в сердцевине моей жизни, оказался центром мира и исходной точкой мировой истории. Кто теперь посмеет снять с меня эту мою «виртуальную шубу»?  


Дата: 01.07.2017, Просмотров: 70


Articles © ZiZ
phpMew © ZiZ 2004