Игорь Юрьевич Кобзев
Философские эссе для всех, кто разочарован в современном образовании
www.kobzev.net 

Меню

На начало
Об авторе
Книга
Романы
Сценарии
Статьи
Галерея
Видеолекция
 
Статьи
Количество статьи: 295
Статьи за 24 часа: 0
[ Все статьи | Поиск | Top 10 | Категории ]

Хронотоп распада

    Не будем лукавить: время – это распад, деградация и разрушение. Всегда и везде. Большой Взрыв и расширение Вселенной, „взрывное“ распространение жизни по планете, демографический взрыв человечества в нашу эпоху, взрывоподобный рост капитала и ВВП – все это примеры течения времени деградации.
Вы спросите: „ А как же эволюция и прогресс?“
Я отвечу: „ Они всегда локальны во времени и в пространстве“. Дело в том, что любой взрыв неоднороден – в его структуре всегда есть участки с более быстрым временем и участки с более медленным его течением. Как в песочной куче, которая может рассматриваться как модель такого взрыва (Пер Бак). По ее склонам стекают лавины песка, большие и маленькие. Маленькие - часто, большие – редко. Время существования участка склона кучи до его катастрофического обрушения в виде лавины – это и есть время, когда на этом участке может развернуться „прогресс“ и „эволюционные усложнения“. В течение этого времени на данном участке осуществляется „форма как деспотизм внутренней идеи, не дающей материи разбегаться“ (Константин Леонтьев). Эта идея проявляется как „цветущая сложность“ форм явлений, но распад ее „деспотизма“ приводит к „смесительному упрощению“ всего и вся – той самой „разрухе в головах“, о которой говорит профессор Преображенский в романе Михаила Булгакова. Это и есть начало лавины, которая завершает и „прогресс“ и „эволюцию“. Энтропию можно обмануть, но ненадолго – она все равно возьмет свое, потому что она и есть само время.
    Времени может противостоять только интеллект. Интеллект – это место обитания „внутренней идеи“ Леонтьева. Интеллект эволюции создает сложные формы жизни, интеллект человека создает сложные формы знания о мире. Искусство – это и есть формы, творимые человеческим интеллектом, поэтому науку и философию мы можем считать частными видами искусства. В искусстве нет прогресса во времени – фрески палеолита так же совершенны, как картины современного художника, -  поэтому искусство может противостоять времени и распаду. Деградация искусства, распад его форм является индикатором приближающегося распада всей жизни социума. Так было в начале ХХ века, когда появилось искусство авангарда, а вслед за ним „сошла лавина“ мировой войны и социальных революций. Так происходит и в наше время, когда искусство выродилось в „перформенсы“ и „инсталляции“, а вслед за этим на наших глазах сходит „лавина“ распада человека: его пола (их уже насчитывают чуть не сорок штук), его личности (через обитание в социальных сетях), его интеллекта (через зависимость от пользования подсказками из Сети). Интеллект, как и порождаемая им Культура, – деспотичен и поэтому консервативен, он игнорирует время и ориентирован на вечность, как будто сам бессмертен. Поэтому носители интеллекта выглядят безумцами в нашем временном мире. Это „безумие“ или „юродство“ может оправдать в глазах общества только религия, апеллирующая к вечности Бога. Поэтому разум непременно религиозен, а религия – разумна, хотя на первый взгляд это кажется противоречием.
    Переход от Средневековья к Новому Времени – это не просто смена эпох, это именно переход от ориентации разума на вечность к его ориентации на время. Если вернуться к метафоре песочной кучи, то именно во время этого перехода „лавина“ начала свое движение. До эпохи Нового Времени все формы существования человека так или иначе были дериватами храма или литургии: любая архитектура или произведение искусства – это храм, а любая деятельность человека – это литургия (война, театр, пир, собрание, казнь – все это существовало как проекции священнодействия). Напротив, в Новом Времени все стало проекцией времени и денег, которые через ссудный процент стали воплощением растущей энтропии. Теперь архитектура определяется прибылью (именно таково происхождение небоскребов и безобразных торговых складов, заполнивших окраины городов), война становится просто способом делать деньги. „Лавина“ денег уничтожает формы вечности и в головах и в окружающей человека среде. Это эпоха тотального упрощения форм существования, о чем писал Константин Леонтьев.
    Представьте себе: вот „лавина“ сошла и нет больше тех интеллектуалов, которые игнорировали время. Но где-то еще существует какое-то сообщество людей на участке, где еще не произошла экзистенциальная катастрофа – там еще длится какое-то существование. Так бывало в истории неоднократно. Как, каким образом Культура и ее носители появляются среди этих „робинзонов и пятниц“? Почему неизбежно появляются те, кто видит внутренним взором то же самое, что видели канувшие в лету интеллектуалы? Платон говорил, что познание есть на самом деле воспоминание души о своей прежней жизни в мире идей. А многие религии верят в метемпсихоз – перевоплощение душ. Так тибетские ламы выбирают будущего Далай-ламу через опознание им вещей предыдущего Далай-ламы как своих собственных. Так же происходит и во сне: одно сновидение заканчивается, начинается другое, но автор сна помнит свою жизнь в предыдущем сновидении, причем этот предыдущий сон мог сниться ему и месяц и год назад. Тут ключевое слово „автор“. Другие персонажи сновидения, появляясь в последующих сновидениях, не помнят прошлых сновидений, - их помнит только автор сна. Поэтому только он понимает, что видит сон, а не объективную реальность. Только он понимает, что каждый сон заканчивается „лавиной“ пробуждения, но его опыт и знания будут с ним в другом его сне. Он смотрит на „взрыв песочной кучи“ со стороны вечности, как мог бы смотреть Бог на наш мир с его непрерывно распадающимся хронотопом. Вспоминающий живет в вечности. Недаром призывая внимание Бога, мы говорим в молитве „Вечная память“...    
      


Дата: 23.03.2020, Просмотров: 118


Articles © ZiZ
phpMew © ZiZ 2004